Лукьяненко Сергей - Электронная библиотека почитателей - Текст книги "Не время для драконов (Сергей Лукьяненко и Ник Перумов)" страница №2

по ссылке пробковый пол.

Не время для драконов (Сергей Лукьяненко и Ник Перумов)

К списку книг

В просвете была ночь, темнота, слабая жиденькая белизна фонарей с соседней улицы. Нет, люди стали людьми не тогда, когда придумали керосиновые лампы и электричество. Вначале они придумали темноту - такую непроглядную, что природе и не снилась.
- Уроды, - сказал Виктор. - Козлы.
Хотелось сказать что-нибудь позлее и покрепче. Вот только ругаться одному в пустой и темной квартире так же глупо, как поэту декламировать в одиночестве только что сочиненные стихи.
- Идиоты, - добавил Виктор, бросая трубку на рычаг.
Теперь он пробирался к щитку куда медленнее и осторожнее, чем раньше.
Спешить не хотелось. Да и некуда было спешить. Выбило пробки в старой квартире, эка невидаль. Позвонил пьяный дурак или обкурившийся сопляк. Со всяким бывает.
Но почему так часто? А?
Большая Неприятная Система. Мама, наверное, сказала бы, что кто-то его сглазил. Но нельзя же быть таким суеверным.
- Пробки, пробочки, - успокоительно сказал Виктор, опершись одной рукой о стену, а другой шаря в поисках распределительного щитка. - Сейчас кнопочку нажмем...
Он нащупал что-то холодное, неровное, стал водить пальцем, соображая, на что же напоролся. Виток, другой...
Электропатрон. Пустой. Пробка даже не отключилась, она попросту исчезла. Руки не удивились, в отличие от сознания. Они, эти руки, медленно, чтобы ненароком не дернуло, отползли от патрона и спокойно приоткрыли входную дверь.
На лестнице, как ни в чем не бывало, горел свет. На полу у самого порога валялась пробка. Вывалилась, значит. Выкрутилась. Случайно. Сама.
Бывает?
Нет.
Поражаясь собственной невозмутимости, Виктор поднял пробку. Аккуратно вкрутил на место. Вжал кнопку.
Послушно вспыхнул свет, заголосил телевизор, натужно вздохнул старенький холодильник.
Очередная неприятность. В одном ряду с прорвавшейся трубой, взорвавшимся кинескопом, забившейся канализацией и тому подобным. Чуть поэкзотичнее, правда. Хотя... есть в психиатрии специальный термин для таких "необъяснимых" ситуаций, когда человек абсолютно уверен, что сделал что-то, а на самом деле - нет. Ну, скажем, отвлекся, когда вкручивал эту самую пробку. Вчера, когда ее в последний раз выбивало. Да, вот только почему свет горел? Электрончики тоже поверили в то, что пробка вкручена?
Дверь закрыть надо...
Он потянул ее на себя... и тут в край створки, возле самого низа, вцепились чьи-то тонкие, испачканные кровью пальцы. Вернее, пальчики.
Длинные ногти блеснули золотом - яркий, праздничный лак, неуместный, но красивый рядом со свежей кровью.
Наверное, надо было испугаться.
То ли въевшиеся профессиональные навыки, то ли тот злой, еще не прошедший запал, но Виктор не почувствовал страха. Так же медленно и бережно, как минуту назад, вынимая пальцы из оголенного, ждущего электропатрона, стал приоткрывать дверь. Когда окровавленная рука соскользнула - осторожно протиснулся в щель.
Она лежала на резиновом коврике, прижав колени к груди.
Девочка-подросток. Девчонка лет тринадцати или, может быть, чуть старше. Рыжая. Волосы недлинные, растрепанные. В черных зауженных брючках и распоротом сбоку темном свитерке.
"Потеряла много крови", - мелькнула первая мысль. Тонкое, высокоскулое, белое-белое лицо. Не мертвенное, даже не бледное - именно белое.
Прежде чем нагнуться к девочке, Виктор все же окинул взглядом лестничную клетку. Не было на ней никого, и не слышно было ни звука.
Словно весь подъезд вымер давным-давно, а истекающая кровью девчонка под его дверью появилась из ниоткуда.
Девочка еле слышно застонала.
Он подхватил легонькое тело, машинально отметив, что крови под дверь натекло не так уж и много. Но бледность такая - она-то откуда? И кровавых следов нет, и площадка чистая. Раненая словно с потолка свалилась на его коврик.
Все так же бочком, словно боясь раскрыть дверь шире, он протиснулся обратно в квартиру. Телевизор из комнаты бормотал что-то свое, вечно веселое и успокоительное.